Журнал Игоря Панина

Собственно, особых надежд на фестиваль вольных издателей я не возлагал. В том смысле, что выступление на нем ничего не могло мне дать. Ни славы, ни денег, ни морального даже удовлетворения, поскольку в эти дни страшно загружен работой и, как говорится, не до того... Однако согласие на выступление я давал что-то около 2-х месяцев назад, а впоследствии еще и подтвердил, что готов подъехать, поэтому теперь отказываться было неудобно. Хотя и хотелось. Я присутствовал по рабочему вопросу в галерее на Солянке в день открытия фестиваля, и с ужасом увидел, что посетителей там гораздо меньше, чем издателей.

Так перед кем читать, да еще в выходной день, да еще в 20:00? Перед теми же издателями, изнывающими от духоты (подвальное помещение, где все происходило, не проветривается) и скуки? Пробыв минут сорок в этой «галерее», я еле выполз оттуда, обливаясь пОтом и тяжело дыша. Поэтому, как вы понимаете, не горел желанием возвращаться в этот подвал на следующий день. Но так как был заявлен в программе вместе с Максом Жуковым и Борей Панкиным, решил, что нечего строить из себя девочку-недотрогу. Тем более, что выступать мы должны были как «контркультурщики» —  именно так нас окрестили организаторы фестиваля. А контркультура — это всегда забавно, весело.

Прибыв за полчаса до выступления, потрепавшись с Вадимом Месяцем, представлявшим там свой «Русский Гулливер», побродив по помещению, я решил, что все не так уж плохо, хотя настроения по-прежнему не было. Жуков согласился выступать первым, бодренько пошел к микрофону и начал читать. Первое стихотворение с использованием ненормативной лексики было встречено слушателями относительно благосклонно. Но на втором вдруг пропал звук... И пропал он не случайно.

Некий звукооператор с библейской бородой выключил микрофон намеренно, заявив, что стихотворение Максима, которое, кстати, опубликовано в журнале «Топос», оскорбляет его, бородача, религиозные чувства. Выглядело это довольно комично, поскольку бородач очень походил на актера из массовки фильма «Список Шиндлера»; подтянувшиеся на шум зеваки интересовались — по какой именно религии «проехался» наш камрад? «Ответственные» лица в майках с эмблемой фестиваля, сообщили Жукову, сочувственно вздыхая, что ничем помочь не могут, ибо чувак реально оскорбился.

Как было разъяснено Максиму, это не просто звукооператор, но один из организаторов действа, и потому «право имеет». Впоследствии выяснилось, что никакой он не организатор, а просто был приглашен поработать. В общем, хер с горы, у которого прав должно было быть куда меньше, чем у нас, авторов. Однако ж, вот. Посовещавшись на месте, мы с Панкиным решили, что выступать не будем в знак солидарности с Жуковым. Ну и вообще... Какой в этом смысл? Готовились все же читать «контркультурные» стихи... Вдруг оскорбили бы еще и эстетические чувства верующего звукооператора.

Если задуматься, то это полный бред. Вот что происходит когда на фестивалях рулят не организаторы, а кухарки звукооператоры, да еще религиозно озабоченные. Впрочем, клали мы на его религиозные убеждения... А я очень даже повеселился в тот вечер и не пожалел, что приехал. Теперь «будет что вспомнить».

Интересно обо всем этом написал Александр Ивашнёв.